– Ссснять веревку! – сразу захныкал он. – Сснять! Нам больно, да, очень больно, а мы ничего не сделали.
– Ничего? – повторил Фарамир, пристально разглядывая злополучное существо. В его лице не было ни гнева, ни жалости, ни удивления. – Ничего? Ты никогда не делал ничего такого, за что тебя стоило бы связать? Об этом, к счастью, не мне судить. Но сегодня ты пришел туда, куда приходить нельзя под страхом смерти. Рыба из этого озера стоит дорого.
Горлум выронил свою рыбу. – Не хочу ее, – быстро сказал он.
– Дело не в рыбе, – значительно произнес Фарамир. – Смерти заслуживает всякий, кто только подойдет к озеру и поглядит в него. Я пощадил тебя по просьбе Фродо, его ты поблагодаришь потом, а сейчас отвечай: – Кто ты? Откуда? Куда идешь? По какому делу?
– Мы пропали, пропали! – жалобно захныкал Горлум. – Ни имени, ни дела, ни сокровища, ничего! Только пустота! Только голод. Мы голодны, да. Несколько рыбок, гадких, костлявых рыбок, а они говорят – смерть. Такие они мудрые, такие справедливые, да!
– Не тебе судить о нашей мудрости, – оборвал его Фарамир, – а насчет справедливости – посмотрим. Освободите, его, Фродо, – он снял с пояса маленький кинжал и подал хоббиту. Но Горлум, не поняв этого жеста, с визгом повалился на землю.
– Ну, ну, Смеагорл, – успокоил его Фродо, – ты должен мне верить. Я тебя не покину. Отвечай правдиво, если можешь. Тебе это не повредит.
Он перерезал веревки и поднял Горлума на ноги.
– Подойди сюда! – приказал Фарамир. – Смотри мне в глаза! Знаешь ли ты, как называется это место? Был ли ты здесь когда-нибудь?
Горлум медленно поднял голову и нехотя встретился взглядом с Фарамиром. Погасшие, холодные и тусклые глаза несчастного встретились с ясными, твердыми глазами гондорского воина. Наступило короткое молчание. Потом Горлум поник и начал дрожать крупной дрожью. – Мы не знаем и не хотим знать, – жалобно прошептал он. – Никогда здесь не были, никогда не будем.