Они нашли расщелину, защищенную от ветра, и устроились там. Фродо с Сэмом поглубже, Горлум поближе к выходу. Надо было поесть. Они понимали, что это – последняя трапеза перед спуском в Неназываемую Страну, может быть, вообще последняя совместная трапеза. Угощение было очень скудным. Кое-что еще оставалось от припасов Фарамира, ну и, конечно, лепешки. Пить не стали, только смочили пересохший рот.
– С водой-то плохо, – сказал Сэм. – Но что бы они не пили, нам оно не подходит.
– Тогда хорошо бы наполнить фляжку. Но здесь воды нет, а Фарамир, помнится, говорил, что воду из Моргула пить нельзя.
– Он сказал: «Не пить воды, что течет из долины Живых Мертвецов», – возразил Фродо, – а мы сейчас не в долине, здесь любая вода будет течь туда, а не оттуда.
– Все равно я ей не доверяю, – пробурчал Сэм, – разве что буду помирать от жажды. Здесь везде что-то не так, – он принюхался. – А запах! Вы его слышите? Странный запах, душный, мне он не нравится.
– Мне здесь ничего не нравится, – отозвался Фродо, – ни ветер, ни камни. И земля, и вода, и воздух – все здесь проклятое. Да только другого-то пути нет.
– Это верно, – согласился Сэм. – Мы бы, коли заранее знали, никогда сюда бы не сунулись. А что? – оживился он, – наверное так часто бывает, вот в старых сказках о всяких подвигах и приключениях. Я думал – герои в сказках ищут подвигов и совершают их потому что хотят, что им это интересно, – ну для развлечения, если вы понимаете, про что я толкую. Но в настоящих сказках, которые запоминаются, дело вовсе не в этом. Там герои просто попадают куда-нибудь, потому что таков их путь. Они ведь могут вернуться , как и мы, например, да только не возвращаются. Про тех, кто вернулся, сказок не складывают и песен не поют. Которые до конца шли, те – другое дело. А конец-то, знаете, не всегда бывает хорошим, для героев-то. Когда сказку слушаешь, может по-другому кажется... Хотя можно все-таки и домой вернуться. Пусть даже там все будет по старому, ан нет, все по другому, потому что ты уже другой. Вот так было со старым Бильбо: после своих приключений он переменился. Сказки, в которых все благополучно – не самые интересные, хотя, конечно, попасть в их лучше всего. Интересно бы знать, наша сказка какая?
– Интересно, – согласился Фродо. – Только я не знаю. В настоящих сказках всегда так. Ты можешь знать или догадываться, как она кончится – хорошо или плохо, но те, кто в ней, не знают. И ты даже не хотел бы, чтобы знали.
– Конечно, нет! Вот, хотя бы Берен: он и не думал, что добудет Сильмарилл, и все-таки добыл, а ему приходилось гораздо хуже, чем нам сейчас. Это, конечно, длинная сказка, в ней есть и горе и радость, и многое другое. Сверкающий Камень, помните, попал к эльфам, а потом превратился в Вечернюю Звезду. И – ох, как это я до сих пор не думал! У нас... то есть у вас тоже есть немножко от его света, ну, в той склянке, которую дала Галадриэль. Выходит, наша сказка похожа на ту! Неужели старые-то сказки не кончаются никогда!
– Нет, сами собой не кончаются, – задумчиво сказал Фродо, – это герои появляются и уходят, когда их дело сделано. Когда-нибудь и наша роль придет к концу.