Быстро темнело. Они устроились во впадине между камнями. Спать было холодно, но камни все же защищали от пронизывающего восточного ветра.
Ранним утром они уже сидели, дрожа, и утоляли голод путлибами. Сэм спросил:
– Ну что, появлялись ночью глаза?
– Нет, – ответил Фродо, – вот уже две ночи их нет.
– Вот не жалко! От этих глаз у меня мороз по коже. Может, он, наконец, потерял нас, проклятый лиходейщик! Попался бы мне этот Горлум, я бы поговорил с ним по-своему.
– Надеюсь, что случая у тебя не будет, – произнес Фродо. – Не знаю, как ему удалось нас выследить, но здесь, на камнях, нет ни следов, ни запаха, так что может он и потерял нас. Но я сейчас не о нем думаю, а о том, как бы нам выбраться из этого лабиринта. Хочется закрыться хоть чем-нибудь с востока. Плохо, когда тьма все время перед тобой. Идем. Надо искать спуск.
Но день опять прошел в бесконечных блужданиях по краю плоскогорья. Кроме тоненького свиста ветра тишину здесь не нарушало ничто, но временами им казались то отзвуки шлепающих шагов, то стук потревоженного камня. Стоило остановиться и прислушаться, как все замолкало.
К северу внешний край хребта постепенно понижался. Здесь было много раскрошенных временем каменных глыб, глубоких рытвин и трещин. Обходя их, путники уклонялись то влево, то вправо и поэтому не сразу заметили, что нагорье медленно, но неуклонно понижается, спускаясь к равнине.
Наконец, глубокий провал преградил им путь. На западе остался каменный лабиринт, на востоке, по ту сторону ущелья, дыбились отдельные высокие утесы. Ущелье вело и вело их по краю, на дне временами виднелись то чахлые березки, то кривые жалкие ели, убитые ледяным ветром. Видно когда-то давно дно ущелья густо зеленело, но потом пришли стужа и мрак, и только пни напоминали о прежнем.
Дойдя почти до края ущелья, Фродо заглянул вниз и удивленно присвистнул.