— Воевали? — опросил Бровкин.
— Воевали… (И опять — за щи.)
— Ну как все-таки? — повертевшись на скамье, опять спросил Бровкин.
— Обыкновенно. Как воюют, так и воевали.
— Одолели татар-то?
— Одолели… Своих под Перекопом тысяч двадцать уложили, да столько же, когда назад шли…
— Ах, ах, — Бровкин покачал головой. — А у нас говорят: хан покорился нашим…
Цыган открыл желтые редкие зубы.
— Ты тех, кто в Крыму гнить остался, спроси, как нам хан покорился… Жара, воды нет, слева — гнилое море, справа — Черное, пить эту воду нельзя, колодцы татары падалью забили… стоим за Перекопом — ни вперед, ни назад. Люди, лошади, как мухи, дохли… Повоевали…
Цыган разгреб усы, вытерся, поглядел кровяным глазом и другим, — мертвыми веками, — на Саньку: «Спасибо, девка…» Облокотился.