— Все равно не уйдем из Кремля…
— Нашли дураков… Знаем ваши сладкие слова…
— А потом ноздри рвать у приказной избы…
— Выдайте нам Матвеевых и Нарышкиных…
— Ивана Кирилловича Нарышкина… Он царский венец примерял…
— Кровопийцы, бояре… Языкова нам выдайте… Долгорукова…
Все злее кричали голоса, перечисляя ненавистные имена бояр. Наталья Кирилловна опять побелела, обхватила сына. Петр вертел круглой головой, — чей-то голос крикнул со смехом: «Гляди-ка, — чистый кот». С крыльца сбежал, весь в алом бархате, в соболях, в звенящем оружии, князь Михаила Долгорукий, сын стрелецкого начальника, холеный и надменный, закричал на стрельцов, размахивая нагайкой:
— Рады, сучьи дети, что отец мой больной лежит. Сарынь! Прочь отсюда, псы, холопы…
Попятились было стрельцы перед свистящей нагайкой… Но не те времена, — не так надо было разговаривать… Задышали, засопели, потянулись к нему:
— А с колокольни ты не летал?.. Ты кто нам, щенок?.. Бей его, ребята!..