Однажды, закинув удочку в тихую и светлую Яузу, что вытекала из дремучих лесов Лосинова острова, увидели они на другом берегу мальчика, сидевшего, подперев подбородок. Одет он был чудно — в белых чулках и в зеленом не русском кафтанчике с красными отворотами и ясными пуговицами. Невдалеке, на пригорке, из-за липовых кущ поднимались гребнистые кровли Преображенского дворца. Когда-то он весь был виден, отражался в реке нарядный и пестрый, — теперь зарос листвой, приходил в запустение.
У ворот и по лугу бегали женщины, крича кого-то, — должно быть, искали мальчика. Но он, сердито сидя за лопухами, и ухом не вел. Алексашка плюнул на червя и крикнул через реку:
— Эй, нашу рыбу пугать… Смотри, портки снимем, переплывем, — мы тебя…
Мальчик только шмыгнул. Алексашка опять:
— Ты кто, чей? Мальчик…
— А вот велю тебе голову отрубить, — проговорил мальчик глуховатым голосом, — тогда узнаешь…
Сейчас же Алешка шепнул Алексашке:
— Что ты, ведь это царь, — и бросил удилище, чтобы бежать без оглядки. У Алексашки в синих глазах засветилось баловство».
— Погоди, убежим, успеем. — Закинул удочку, смеясь стал глядеть на мальчика. — Очень тебя испугались, отрубил голову один такой… А чего Ты сидишь? Тебя ищут…
— Сижу, от баб прячусь.