— Чего орешь, иди — пей дальше, Еруслан-воин.
Из шатра, также за нуждой, вышел Петр. Пошатываясь — справлялся. Огни лагеря плыли перед глазами: редко пьянел, а сегодня разобрало. Вслед вышли Меньшиков и Кенигсек.
— Мин херц, тебе, может, свечу принести, чего долго-то? — пьяным голосом спросил Алексашка.
Кенигсек засмеялся: «Ах, ах!» — как курица, начал приплясывать, задирая сзади полы кафтана.
Петр ему:
— Кенигсек…
— Я здесь, ваше величество…
— Ты чего хвастал за столом…
— Я не хвастал, ваше величество…
— Врешь, я все слышал… Ты что плел Шереметьеву? «Мне эта вещица дороже спасения души…» Какая у тебя вещица?