Такие беседы бывали по вечерам на подметенной площадке перед дверью аустерии Иоганна Монса.
9
В сводчатых палатах Дворцового приказа — жара, духота, — топор вешай. За длинными столами писцы, свернув головы, свесив волосы на глаза, скрипят перьями. В чернилах — мухи. На губы, на мокрые носы липнут мухи. Дьяк наелся пирогов, сидит на лавке, в дремоте. Писец, Иван Басков, перебеляет с листа в книгу:
«…по указу великих государей сделано немецкое платье в хоромы к нему, великому государю, царю и великому князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, а к тому делу взято товаров у генерала у Франца Лефорта: две цевки золота, — плачено один рубль, 13 алтын, 2 деньги, да девять дюжин пуговиц по шести алтын дюжина, да к исподнему кафтану — 6 дюжин пуговиц по 2 алтына, 4 деньги дюжина, да щелку и полотна на 10 алтын, да накладные волосы — три рубля…»
Дунув на муху, Васков поднял осовелые веки.
— Слышь, Петруха, а «волосы накладные» как писать — с прописной буквы али с малой?
Напротив сидящий подьячий, подумав, ответил:
— Пиши с малой.
— Волос у него, что ли, нет своих, у младшего государя-то?
— А ты — смотри — за такие слова…