Вход на карниз был неподалёку от Лося. Гусев закричал: - Беги! - и сильным прыжком перелетел через шахту, царапнув черепом по купольному своду, - упал на корточки около Лося, схватил его за руку и потащил в проход, в тоннель. Побежали, что было силы.
Редко один от другого горели под сводами тоннеля пыльные фонари. Густая пыль лежала на полу, в щелях стен, на порогах узких дверей, ведущих в иные переходы. Гусев и Лось долго шли по этому коридору. Он окончился залой, с плоскими сводами, с низкими колоннами. Посреди стояла полуразрушенная статуя женщины с жирным и свирепым лицом. В глубине чернели отверстия жилищ. Здесь тоже лежала пыль, - на статуе царицы Магр, на ступенях, на обломках утвари.
Лось остановился, глаза его были остекляневшие, расширенные:
- Их там миллионы, - сказал он, оглянувшись, - они ждут, их час придёт, они овладеют жизнью, населят Марс…
Гусев увлёк его в наиболее широкий, выходящий из залы, тоннель. Фонари горели редко и тускло. Шли долго. Миновали крутой мост, переброшенный через широкую щель, - на дне её лежали мёртвые суставы гигантских машин. Далее - опять потянулись пыльные, серые стены. Уныние легло на душу. Подкашивались ноги от усталости. Лось несколько раз повторил тихим голосом:
- Пустите меня, я лягу.
Сердце его переставало биться. Ужасная тоска овладевала им, - он брёл, спотыкаясь, по следам Гусева, в пыли. Капли холодного пота текли по лицу. Лось заглянул туда, откуда не может быть возврата. И, всё же, ещё более мощная сила отвела его от той черты, и он тащился, полуживой, в пустынных, бесконечных коридорах.
Тоннель круто завернул. Гусев вскрикнул. В полукруглой рамке входа открылось их глазам кубово-синее, ослепительное небо и сияющая льдами и снегами вершина горы, - столь памятная Лосю. Они вышли из лабиринта близ тускубовой усадьбы.
ХАО
- Сын неба, сын неба, - позвал тоненький голос. Гусев и Лось подходили к усадьбе со стороны рощи. Из лазурных зарослей высунулось востроносое личико. Это был механик Аэлиты, мальчик в серой шубке. Он всплеснул руками и стал приплясывать, личико у него морщилось, как у тапира. Раздвинув ветви, он показал спрятанную среди развалин цирка крылатую лодку.