Гусев включил мотор, но винт, лениво покрутившись, остановился. Мотор не работал, - коробка со взрывчатым порошком была пуста.
- Ну, ладно, - негромко проговорил Гусев. Опять вылез из лодки, засунул дубину сзади, за пояс, вытащил Лося, - идём, Мстислав Сергеевич, - положил его на плечо и пошёл, увязая по щиколотку. Шёл долго. Дошёл до холма, положил Лося на занесённые песком ступени какой-то лестницы, оглянулся на одинокую, в звёздном свету, колонну на верху холма, и лёг ничком. Смертельная усталость, как отлив, зашумела в крови.
Он не знал, - долго ли так пролежал без движения. Песок холодел, стыла кровь. Тогда Гусев сел, - в тоске поднял голову. Невысоко над пустыней стояла красноватая, мрачная звезда. Она была, как глаза большой птицы. Гусев глядел на неё, разинув рот? - Земля! - Схватил в охапку Лося и побежал в сторону звезды. Он знал теперь, в какой стороне лежит аппарат.
Со свистом дыша, обливаясь потом, Гусев переносился огромными прыжками через канавы, вскрикивал от ярости, спотыкаясь о камни, бежал, бежал, - и плыл за ним близкий, тёмный горизонт пустыни. Несколько раз Гусев ложился, зарываясь лицом в холодный песок, чтобы освежить хоть парами влаги запёкшийся рот. Подхватывал товарища и шёл, поглядывая на красноватые лучи земли. - Огромная его тень одиноко моталась среди мирового кладбища.
Взошла острым серпом ущербая Олла. В середине ночи взошла круглая Литха, - свет её был кроток и серебрист, двойные тени легли от волн песка. Две эти странные луны поплыли, - одна ввысь, другая на ущерб. В свету их померк Талцетл. Вдали поднялись ледяные вершины Лизиазиры.
Пустыня кончалась. Было близко к рассвету. Гусев вошёл в кактусовые поля. Повалил ударом ноги одно из растений и жадно насытился шевелящимся, водянистым его мясом. Звёзды гасли. В лиловом небе проступали розоватые края облаков. И вот, Гусев стал слышать будто удары железных вальков, - однообразный металлический стук, отчётливый в тишине утра.
Гусев скоро понял его значение: - над зарослями кактуса торчали три решётчатые мачты военного корабля, вчерашнего преследователя. Удары неслись оттуда, - это марсиане разрушали аппарат.
Гусев побежал под прикрытием кактусов и одновременно увидел и корабль и рядом с ним заржавелый, огромный горб аппарата. Десятка два марсиан колотили по клёпаной его обшивке большими молотками. Видимо, работа только что началась. Гусев положил Лося на песок, вытащил из-за пояса дубину:
- Я вас, сукины дети! - не своим голосом завизжал Гусев, выскакивая из-за кактусов, - подбежал к кораблю и ударом дубины раздробил металлическое крыло, сбил мачту, ударил в борт, как в бочку. Из внутренности корабля выскочили солдаты. Бросая оружие, горохом посыпались с палубы, побежали врассыпную. Солдаты, разбивавшие аппарат, с тихим воем поползли по бороздам, скрылись в зарослях. Всё поле в минуту опустело, - так велик был ужас перед вездесущим, неуязвимым для смерти сыном неба.