- Ну и ночь, - прошептал Гусев, - как во сне.
Они осторожно спустились с берега в тёмные заросли кактусов. Из-под ног шарахнулась чья-то тень. Мохнатый клубок побежал по лунным пятнам. Заскрежетало. Пискнуло - пронзительно, нестерпимо тонко. Шевелились, поблёскивающие в мёртвом свету листья кактусов. Липла к лицу паутина, упругая, как сеть.
Вдруг, вкрадчивым, ужасным, раздирающим воем огласилась ночь. Оборвало. Всё стихло. Гусев и Лось большими прыжками, содрогаясь от отвращения и ужаса бежали по полю, перескакивали через ожившие растения.
Наконец, в свету восходящего серпа блеснула стальная обшивка аппарата. Добежали. Присели, отпыхиваясь.
- Ну, нет, по ночам в эти паучиные места я не ходок, - сказал Гусев, отвинтил люк и полез в аппарат.
Лось ещё медлил. Прислушивался, поглядывал. И вот, он увидел - между звёзд чёрным фантастическим силуэтом плыла крылатая тень корабля.
ЛОСЬ ГЛЯДИТ НА ЗЕМЛЮ
Тень воздушного корабля исчезла. Лось влез на обшивку аппарата, закурил трубочку и поглядывал на звёзды. Тонкий холодок слегка знобил тело.
Внутри аппарата возился, бормотал Гусев, рассматривал, прятал найденные вещицы. Потом голова его высунулась из люка:
- Что вы ни говорите, Мстислав Сергеевич, а это всё золото, а камушкам - цены нет. Эти вещи в Петербурге продать - десять вагонов денег. Вот дурёха-то моя обрадуется.