- Как с дикарями обращаются.
Марсианин подошёл к аппарату и долго, со сдержанным удивлением, затем, поняв, видимо, его принцип, - с восхищением рассматривал огромное, стальное яйцо, покрытое коркой нагара. Вдруг, всплеснул руками, обернулся к солдатам и быстро, быстро стал говорить им, подняв к небу стиснутые руки.
- Аиу, - ответили солдаты завывающими голосами.
Он же положил ладонь на лоб, вздохнул глубоко, - овладел волнением и, повернувшись к Лосю, уже без холода, потемневшими, увлаженными глазами взглянул ему в глаза:
- Аиу, - сказал он, - аиу утара шохо, дациа тума ра гео талцетл.
Вслед за этим он рукою закрыл глаза и поклонился низко. Выпрямился, подозвал солдата, взял у него узкий нож и стал царапать по обшивке аппарата: начертил яйцо, над ним крышу, сбоку - фигурку солдата. Гусев, смотревший ему через плечо, сказал:
- Предлагает кругом аппарата палатку поставить и охрану, только, Мстислав Сергеевич, как бы они у нас вещи не растаскали, люки-то без замков.
- Бросьте, в самом деле, дурака валять, Алексей Иванович.
- Так ведь там золото. А я с одним, вот с тем, солдатешком переглянулся, - рожа у него самая ненадёжная.
Марсианин слушал этот разговор с вниманием и почтением. Лось знаками показал ему, что согласен оставить аппарат под охраной. Марсианин поднёс к большому, тонкому рту свисток, свистнул. С корабля ответили таким же пронзительным свистом. Тогда марсианин стал высвистывать какие-то сигналы. На верхушке средней, более высокой, мачты поднялись, как волосы, отрезки тонких проволок, раздалось потрескиванье искр.