— Всё будет шито-крыто… Я понимаю, господин генерал и господа офицеры (Гарин усмехнулся), что вы, как дворяне, как беззаветно преданные памяти замученного императора, действуете сейчас исключительно из высших, чисто идейных соображений… Иначе бы я и не обратился к вам за помощью…
— Мы здесь все люди общества, — о чём говорить? — прохрипел генерал, двинув кожей на черепе.
— Условия, повторяю, таковы: за полный пансион пленника я вам плачу — тысячу франков в день. Согласны?
Генерал перекатил налитые глаза в сторону товарищей. Скуластый показал белые зубы, длиннолицый опустил глаза.
— Ах, вот что, — сказал Гарин, — виноват, господа, — задаточек…
Он вынул из револьверного кармана пачку тысячефранковых билетов и бросил её на стол в лужу вина.
— Пожалуйста…
Генерал крякнул, подвинул к себе пачку, осмотрел, вытер её о живот и стал считать, сопя волосатыми ноздрями. Товарищи его понемногу стали придвигаться, глаза их поблёскивали.
Гарин сказал, вставая:
— Введите пленника.