— Взяли на борт?
— Да.
— Проведите его в нижнюю каюту и заприте на ключ. Постарайтесь сделать это чисто, без шума.
— Есть, — бойко ответил Янсен. Что-то уж слишком бойко, Роллингу это не понравилось.
— Алло, Янсен?
— Да.
— Через час яхта должна быть в открытом море.
— Есть.
На яхте началась беготня. Загрохотала якорная цепь. Заработали моторы. За иллюминатором потекли струи зеленоватой воды. Стал поворачиваться берег. Влетел влажный ветер в каюту. И радостное чувство скорости разлилось по всему стройному корпусу «Аризоны».
Разумеется, Роллинг понимал, что совершает большую глупость. Но не было прежнего Роллинга, холодного игрока, несокрушимого буйвола, непременного посетителя воскресной проповеди. Он поступал теперь так или иначе не потому, что это было выгодно, а потому, что мука бессонных ночей, ненависть к Гарину, ревность искали выхода: растоптать Гарина и вернуть Зою.