Он перегнулся через стол, стиснул бокал в кулаке.
— Мои усы будут пахнуть вашей кожей?
— Я думаю, что этого не избежать, Гастон.
— Ладно. — Он откинулся. — Ладно. Будет всё, как вы хотите.
32
Обед окончен. Кофе со столетним коньяком выпито. Двухдолларовая сигара — «Корона Коронас» — выкурена до половины, и пепел её не отвалился. Наступил мучительный час: куда ехать «дальше», каким сатанинским смычком сыграть на усталых нервах что-нибудь весёленькое?
Роллинг потребовал афишу всех парижских развлечений.
— Хотите танцевать?
— Нет, — ответила Зоя, закрывая мехом половину лица.
— Театр, театр, театр, — читал Роллинг. Всё это было скучно; трёхактная разговорная комедия, где актёры от скуки и отвращения даже не гримируются, актрисы в туалетах от знаменитых портных глядят в зрительный зал пустыми глазами.