Помолчав, Зоя проговорила тихо:
— Почему я одна должна рисковать? Будьте смелы и вы.
Гарин, казалось, силился в темноте увидеть её глаза, затем — почти печально, почти нежно — сказал:
— Если нет, тогда уйдите. Я не буду вас преследовать. Решайте добровольно.
Зоя коротко вздохнула. Села на постели, подняла руки, оправляя волосы (это было хорошим знаком).
— В будущем — Оливиновый пояс. А сейчас что у вас? — спросила она, держа в зубах шпильки.
— Сейчас — мой аппарат и угольные пирамидки. Вставайте. Идёмте в мою комнату, я покажу аппарат.
— Не много. Хорошо, я посмотрю. Идёмте.
43
В комнате Гарина окно с балконной решёткой было закрыто и занавешено. У стены стояли два чемодана. (Он жил в «Чёрном Дрозде» уже больше недели.) Гарин запер дверь на ключ. Зоя села, облокотилась, заслонила лицо от света потолочной лампы. Её дождевое шёлковое пальто травяного цвета было помято, волосы небрежно прибраны, лицо утомлённое, — такой она была ещё привлекательнее. Гарин, раскрывая чемодан, посматривал на неё обведёнными синевой блестящими глазами.