И в отдаленье ясно услыхал,
Как колокол звонил к „Ave Maria“ [27].
И тяжело средь этих мрачных скал,
И душно так, как бы в свинцовом скрине,
Мне сделалось. „О Гвидо, — я сказал, —
Недоброе предчувствие мне ныне
Сжимает грудь: боюся, что с пути
Собьемся мы тут, в каменной пустыне!“
„Маэстро, — мне ответил он, — прости;
Сюда свернув, ошибся я немного,