Кино — несомненно синтетическое искусство. Пользовать его для тем малых или случайных — значит, дурно пользовать. Все равно как в большой рефрактор Пулковской обсерватории рассматривать блоху.
А между тем что делают сценаристы, что делают режиссеры, что делает кино?
Писатель приносит сценарий и считает, что его дело сделано. Сценарий поступает к режиссеру, тот его обрабатывает профессионально. Затем кинофабрика выполняет свой промфинплан.
Куда же делось своеобразие, та художественная правда, то новое о жизни, что принес (или мог бы принести при удачной постановке дела) писатель, драматург?
Все это утонуло в недрах кинематографии. Почему? Тут мы подходим к самому главному.
Советский зритель живет интенсивной жизнью, он отличается непрерывным культурным ростом. Зритель (и читатель) постоянно перерастает ту продукцию, которая ему предлагается. В кино это особенно заметно, потому что, покуда пишется сценарий и снимается картина, проходит год-два; зритель уже ушел далеко, и когда картина появляется, он говорит: «Голубчики, старо!» Кино, которое должно говорить о генеральных темах, часто предлагает зрителю темы вчерашнего дня. Зритель не входит в состав творческого киноколлектива фабрики — драматург, режиссер, зритель, фабрика.
Для примера я скажу об ошибке, которая произошла оттого, что зритель (да и писатель) не участвовал в создании одной премированной картины, которую очень хвалили. Это «Крестьяне».
Плохое знакомство режиссера и фабрики (в «Крестьянах») со зрителем привело к неверному изображению колхозной зажиточной деревни. В «Крестьянах» объедаются пельменями, строят баню (как большое достижение), в колхозе не видят и не понимают (даже жена-активистка) адского плана кулака-вредителя. И эти пельмени и эта баня — что это? Высшее достижение колхозной жизни?
Этой осенью я был на одном колхозном собрании в «Крестьянской газете». Участвовало на нем 50 человек из села Гулынцы, которое целое столетие поставляло в Москву горничных и дворников. Из 50 крестьян села Гулынцы на этом собрании было 49 человек с высшим образованием: врачи, инженеры, агрономы, окончившие Тимирязевскую академию, и т. д. Это было новое, культурное общество — дети кухарок, горничных и дворников.
Председательница сельсовета, подлинная «ленинская кухарка», которая «научилась управлять государством», скромная, достойная, умная, суровая обратилась к присутствующему на собрании члену ВЦИКа. Она сказала: