Вот та точка, где соприкасаются романтизм и реализм. Но этот наш новый романтизм — другой природы, чем идеалистический романтизм Гюго.
Уверенность в необъятных творческих силах народа; дерзание, подготовленное точным научным расчетом и потому по своим результатам превосходящее самые дерзкие замыслы; мужество и героизм — не как бессознательный порыв к каким-то абстракциям, но мужество и героизм, подсказанные реальной и высокой целью, мужество и героизм, вызванные любовью к этому дивному миру, воплощенному в моей родине, развивающейся и расцветающей, — вот что мы называем романтизмом…
Невозможное стало возможным. В нашей стране уничтожена грань между романтиками и реалистами. Мы, участники строительства нового мира, созидатели Большого Человека, — романтики и реалисты в одно и то же время.
Виктор Гюго всегда с нами, хотя мы и не всегда и не во всем с Виктором Гюго.
Письмо Н.В. Крандиевской-Толстой
…Вот уже 5–6 дней, как я сплю часа по 4 и чувствую себя прекрасно. Поездка так интересна, что жаль терять часы.
Первое — Гамбург, где я весь день шатался с капитаном. Мертвый порт (раньше был второй в мире, теперь на последнем месте). Доки, краны, заводы, верфи, дымы, шпицы колоколен, огромные кирпичные здания складов, каналы, мосты. При въезде на мертвом якоре стоит знаменитая мКап-Полониям, - она уже никогда не выйдет в море, ее внутренность, всю роскошь съели крысы. Порт пуст, город точно задремал — это Германия.
На следующую ночь, в Северном море, попали в шторм. В моей каюте было все перебито. Затем через день, в туман и дождь, в непроглядную ночь подошли к Лондону. Этот город меня подавил величием и грандиозностью. В нем нет плана, бесчисленные, роскошные кривые улицы, дворцы, древние церкви из прокопченного камня с белыми потеками, парки, парки.
Я ночевал в Сент-Джемском парке в нашем посольстве, и в 7 часов меня разбудили соловьи под окном.
В 10 часов сел в поезд, в купе, где сидел старый, гнусный мышиный жеребчик, все прихорашивался, и с ним девчонка с собачонкой. Это был Н. X. Денисов, глава антисоветского движения, наш лютый враг. Мы сделали вид, что не узнали друг друга.