«Меня, раненного и взятого в плен западнее города Великие Луки, немцы посадили в амбар, где находились тринадцать пленных красноармейцев и один капитан. Минут через десять нас всех вывели из амбара и построили в одну шеренгу. Затем немецкие солдаты вывели из строя капитана и двух красноармейцев. Перед строем немецкие солдаты стали стрелять в упор в капитана, прострелили ему правую, затем левую руку, потом левую ногу и правую ногу. Когда капитан упал, один из немецких солдат нагнулся и ножом отрезал ему нос, потом уши и концом ножа выколол глаза. Тело капитана судорожно содрогалось, тогда другой солдат выстрелил ему в грудь и убил его.
С двумя красноармейцами немецкие солдаты сделали то же самое. Все немцы были пьяны.
После казни нам, оставшимся в живых, приказали закопать пленных и нас опять загнали в амбар. Три дня нам не давали ни воды, ни хлеба. Ночью мы сделали подкоп и ушли».
«Около колхоза „Пахарь“ был найден нами труп красноармейца Гофмана. Ему отрубили обе руки, выкололи глаза, отрезали язык. Рядом с его трупом из обрубков его рук была выложена пятиконечная звезда».
«В деревне Охотичи я увидел два трупа замученных командиров Красной Армии. Крестьяне рассказали, что стоявшие в этой деревне немцы захватили в плен этих лейтенантов. Им приказали раздеться догола и, допрашивая их, били чем попало и кололи штыками, а затем зарезали. Их тела были сплошь покрыты колотыми ранами.
Здесь же в Быхове, на площади, сооружены четыре клетки из колючей проволоки. В них заключено в каждой человек по двести раненых красноармейцев, красных командиров и — невоенных — советских и партийных работников, среди них много — 15-16-летних комсомольцев.
Немцы не кормят этих заключенных в клетках, ежедневно наливают немного воды в корыта, чтобы люди, умирающие от жажды, пили на четвереньках, и бросают в клетку десяток сырых картофелин. Я лично видел, как фашист-солдат бросил в клетку шкуру, содранную с барана. Пленные грызли эту шкуру. Если человек захочет перейти с места на место в клетке, немецкие часовые в него стреляют. Я не знаю, что сталось с этими несчастными, мне удалось бежать…»
«Наше подразделение выбило немцев из деревни Я. Во дворе одного дома мы нашли семерых убитых красноармейцев. У всех были отрублены ноги. У одного распорот живот. Это сделали немцы, перед тем как бежать из деревни».
Довольно! Список истязаний и мучений захваченных в плен воинов Красной Армии очень велик. Это не единичные печальные случаи, это система воспитания германской армии. Взамен обесчеловечения немецкого солдата — ему, автомату, роботу, разрешается развязать в себе темные инстинкты: потенциальный распутник — распутничай, потенциальный мучитель — мучай, наслаждайся предсмертными воплями, — раздувай ноздри, потенциальный вор — воруй. За это, когда нужно, ты умрешь ради психопатического честолюбия Гитлера, ради концернов Геринга и прочей сволочи, заранее поделившей между собою все шесть материков земного шара.
Сотни миллионов честных и благородных людей всех стран мира, — включая и несчастную Германию, — все на уничтожение в нашей прекрасной жизни кровавого и страшного распутства! Германская армия Гитлера должна быть уничтожена и выжжен до корней германский фашизм — эта упрощенная система отбора людей на убийц и на подлежащих убийству.
Нас не одолеешь!
Каждый воин Красной Армии в кровопролитных боях, среди тысячи смертей, хочет знать, как в эти дни живет его родной край, как живут и что делают его близкие.
За колонками цифр, говорящих об увеличении добычи, о восходящих графиках превышения норм и о досрочном выполнении планов, хочется увидеть всю живую картину нашего тыла — грандиозную трудовую битву, которую народы Советского Союза дают фашистской Германии.
Мы даем битву в защиту нашей правды. Наша правда — это устроение обильной и широкой нашей родины, где труд есть источник всего доброго, что задумано доброй мыслью человека. Родина наша должна стать необозримым счастьем для молодости, светлым покоем для старости.