Мы должны выстоять!
Мы выстоим. Защитники Севастополя показали высокий пример отваги, ненависти к врагу, злобы в бою, пренебрежения к смерти. Там в самые трудные дни бойцы и командиры писали карандашами на портрете Сталина клятву: «Клянусь вам, товарищ Сталин, что при обороне Севастополя буду беспощадно драться с фашистами, покуда в моей груди будет биться сердце…» Там в упорном озлоблении боя были такие случаи, как с краснофлотцем-связистом Девитяровым. При выполнении задания он был окружен немцами, закричавшими: «Рус, сдавайся», — и успешно отстреливался от них и некоторых убил; когда же на помощь своим выкатил из балки фашистский танк, Девитяров сунул в карманы и за пазуху все имевшиеся у него гранаты, дождался танка, кинулся под него и взорвал его.
Там, для рассказов нашим детям и внукам, произошел случай в море в нескольких милях от берега, случай, не принесший славы германскому военному флоту. Две наших весельных шлюпки, шестерка и четверка, с восемнадцатью моряками, высадив ночью на берег разведчиков и отойдя в море, в 6.00 напоролись на два катера под фашистским флагом. Первый катер подошел к шлюпкам, и офицер с мостика крикнул: «Хальт!», — значит — клади весла, сдавайся. В ответ со шлюпок был открыт огонь из пулеметов, автоматов и винтовок. Офицер сейчас же кувыркнулся в люк, и катер, развивая ход, отошел и начал обстреливать шлюпки так же, как и второй. Но на первом были повреждения — он задымил, сбавил ход и вскоре оба катера, покинув место боя, ушли к берегу. В 9.00 шлюпки были атакованы двумя другими ТК, под фашистским флагом, шедшими 45-узловым ходом и открывшими огонь из двадцатимиллиметровых пушек и крупнокалиберных пулеметов. Шлюпки встретили как нужно и эту атаку. На переднем ТК упал рулевой, катер сделал зигзаг, повернул в сторону берега и больше участия в бою не принимал. Второй продолжал бить из пушки и пулеметов по двум шлюпкам. Бой длился тридцать минут. Хотя на шестивесельной шлюпке разнесло борт и был один убитый и четверо тяжело ранены, фашистский катер не выдержал ответного огня и так же, как и первый, ушел к берегу. Менее пострадавшая четверка двинулась вперед, чтобы выслать на помощь шестерке катер. В районе мыса Сарыч четверка обнаружила подводную лодку под итальянским флагом. Командир шлюпки приказал открыть огонь по рубке лодки, после чего офицер итальянец и матросы поспешно нырнули в люк, лодка резко повернула в сторону Ялты и скрылась подводу. В 19.00 четверка благополучно пришла в Балаклаву и выслала катер в помощь товарищам в шестерке, которые все, кроме товарища Горбищенко, похороненного в море, благополучно были доставлены в Севастополь. Севастополь временно спустил флаг. Но в душе каждого советского моряка гордо реет военно-морской флаг, раздуваемый непоколебимой ненавистью к врагу.
Враг будет сломлен, будет уничтожен, будет униженно просить пощады. Снова поднимется красивый Севастополь на берегах исторических бухт, орошенных кровью героев, и на место поганой свастики снова на высокой мачте взовьется советский флаг.
Смерть рабовладельцам!
Прочтите эти письма, товарищи. Они найдены в карманах убитых немцев. Эти документы потрясают своим цинизмом. В них вы увидите страшную судьбу советских людей, насильно увезенных в подлую и темную Германию. От вас, от вашей стойкости, от вашего мужества и решимости разгромить врага зависит — будут ли бесноватые немки хлестать по щекам русских, украинских и белорусских женщин да кормить их одним хлебом из свеклы, как скотину.
Вот эти письма.
«Кто бы подумал, Вилли, что такое животное, наша украинка, умеет прекрасно шить. Это очень приятно, да и француз наш, как ты сам понимаешь, без дела не сидит Вчера он подбил подметки к моим и папиным ботинкам, а сегодня починил лестницу. Папа говорит, что их нужно почаще наказывать, иначе будут лениться.»
(Из письма унтер-офицеру Вилли Менцель от невесты Рут Кречиер из Бейтана, Бреслау-Лисса)
«…К 1 марта нам дадут трех украинских девок для работы на огороде и двух девок для работы по дому. Будь спокоен, они уже поработают. К тому же нам дадут еще двух пленных: надеюсь, что тогда в нашем хозяйстве дело пойдет на лад. Все, у кого уже работают русские, говорят, что, в общем, это недорогое удовольствие».