Последние полтора года я работал над драматической повестью об Иване Грозном. Я написал две пьесы — «Орел и орлица» и «Трудные годы». Обе они охватывают сложный период царствования Грозного — годы его зрелости.
Работа над первой пьесой «Орел и орлица» была для меня опытным изучением Грозного, его характера, людей его времени. Вторая пьеса — «Трудные годы» — раскрывает характер царствования Ивана, смысл и причинную связь его деяний…
Письмо В.Б. Шкловскому
Дорогой Виктор Борисович, я получил Ваше письмо, когда был очень нездоров, поэтому не ответил. Сейчас прочел его еще раз, — в нем тысяча мыслей, идей, впечатлений, ощущений. Я его поберегу, а когда напечатаю еще несколько глав — Вы мне еще напишете. То, что Вы говорите о прохождении Петра в третьей части, — верно. У меня было это беспокойство: не прошел бы он на втором плане в виде статуи. Меня, как ветром, тащило в сторону. Два месяца я не мог работать, и только на днях начал, и начал прямо с оживления Петра. Еще затруднение — втаскивание в роман новых персонажей, расширение его поверхности. Оказывается, это совсем не легкая штука. В первой и второй части это было легко, а сюда их надо ухитряться втаскивать. Хочется написать о Саньке в Париже. О Булавине тоже напишу, хотя советские книжки о нем такие скоромные, что противно взять в руки, а в старых сказано очень мало. Роман хочу довести только до Полтавы, может быть, до прутского похода, еще не знаю. Не хочется, чтобы люди в нем состарились, что мне с ними, со старыми, делать?
Мне было очень приятно и полезно получить Ваше письмо. Отвечу Вам на него следующими главами.
Крепко жму Вашу руку.
Алексей Толстой.
Рассказы Ивана Сударева
Ночью в сенях на селе
Русский человек любит высказаться, — причину этого объяснить не берусь. Иной шуршит, шуршит сеном у тебя под боком, вздыхает, как по маме родной, не дает тебе завести глаз, да и пошел мягким голосом колобродить про свое отношение к жизни и смерти, покуда ты окончательно не заснешь. А бывают и такие, — за веселым разговором вдруг уставится на рюмку да еще кашлянет, будто у него душа к горлу подступила, и ни к селу ни к городу начинает освобождать себя от мыслей…