Наталья. Да! Горе, горе! Да что я сказала! Сама не знаю, что говорю. Неправда, нет у меня горя! Так, по глупости, плачу.
Чермный. Не верю, Наташа, ты проговорилась. Что у тебя на душе? Скажи мне, авось помочь можно.
Наталья. Нет, мой родимый, нет! Никто, никто мне не поможет!
Чермный. Так есть же оно у тебя, горе-то! Скажи, не бойся, ты знаешь меня, я ни в чем тебе не отказываю.
Наталья. Ни в чем, ни в чем, свет мой, никогда не отказывал ты мне! Ты уж так добр, так жалостлив ко мне, — а я-то, я-то!
Чермный. Не о родных же ты плачешь? Ведь ты сказала, нет у тебя родных? Да говори же, Наташа, болен ли кто? Убит ли кто? Есть у тебя кто близкий в городе?
Наталья. Да, свет мой, прости меня — я солгала тебе — я не одна на свете; есть у меня.
Чермный. Ну, говори же! Кто у тебя? Отец? Мать? Брат?
Наталья. Нет, нет, не думай, нет! Тетка есть — только тетка одна — при смерти больна!
Чермный. Ну, выговорила наконец! В бедности она, твоя тетка?