Василько (отталкивая его). Прочь, зверь! Лежачего не бьют! Спросим его, как они в город вошли? (К Рагуйлу.) Эй, молодец!
Ставр. Обмер, должно быть, али уж кончился?
Василько. Нет, жив еще, да говорить не может! Отнесите его в монастырь.
Радько и Головня уносят Рагуйло. Народ шумно собирается на площадь. С одной стороны входит посадник, с другой — Фома с Жирохом и Кривцевичем.
Посадник. Что это было? Что случилось?
Василько. Толпа суздальцев ворвалась, государь. Да уже все перебиты.
Посадник. Ты как здесь? Отчего не с воеводой?
Василько. Я по его указу сделал: после переклички сотню по дорогам разделил, а сам пришел к монастырю дожидаться его. Часа три у ворот стоял, как из них ратники показались; я их окликнул, а они на меня с мечами бросились. Тут наш дозор подошел, и мы вместе перебили их.
Посадник. А воевода? Воевода?
Василько. Не видали его, не приходил.