— Ну, ну, старик, не бойся, я пошутил.
Проезжий привязал лошадь к дереву. Он был высокого роста и, казалось, молод. Месяц играл на запонках его однорядки. Золотые кисти мурмолки болтались по плечам.
— Что ж, князь, — сказал мельник, — выучил ты слова?
— И слова выучил, и ласточкино сердце ношу на шее.
— Что ж, боярин, и это не помогает?
— Нет, — отвечал с досадой князь, — ничего не помогает! Намедни я увидел ее в саду. Лишь узнала она меня, побледнела, отвернулась, убежала в светлицу!
— Не прогневись, боярин, не руби невинной головы, а дозволь тебе слово молвить.
— Говори, старик.
— Слушай, боярин, только я боюсь говорить…
— Говори! — закричал князь и топнул ногой.