Морозов подхватил Елену.
— Эх! — сказал он, — вот женское-то здоровье! Посмотреть, так кровь с молоком, а немного угару, так и ноги не держат. Да ничего, пройдет! Подходите, дорогие гости!
Голос и приемы Морозова ни в чем не изменились. Он так же казался спокоен, так же был приветлив и доброхотен.
Серебряный остался в недоумении, в самом ли деле он проник его тайну?
Когда кончился обряд и Елена, поддерживаемая девушками, удалилась в светлицу, гости, по приглашению Морозова, опять сели за стол.
Дружина Андреевич всех нудил и потчевал с прежнею заботливостью и не забывал ни одной из мелочных обязанностей, доставлявших в те времена хозяину дома славу доброго хлебосола.
Уже было поздно. Вино горячило умы, и странные слова проскакивали иногда среди разговора опричников.
— Князь, — сказал один из них, наклонясь к Вяземскому, — пора бы за дело!
— Молчи! — отвечал шепотом Вяземский, — старик услышит!
— Хоть и услышит, не поймет! — продолжал громко опричник с настойчивостью пьяного.