— Боже мой! — произнесла Елена.

— Я читал, — продолжал Морозов, — о наказании за прелюбодейство…

— Господи! — умоляла боярыня, — будь милостив, Дружина Андреич, пожалей меня, я не столько виновна, как ты думаешь… Я не изменила тебе…

Морозов грозно сдвинул брови.

— Не лги, Елена. Не мудрствуй. Не умножай греха своего лукавою речью. Ты не изменила мне, потому что для измены нужна хотя краткая верность, а ты никогда не была мне верна…

— Дружина Андреич, пожалей меня!

— Ты никогда не была мне верна! Когда нас венчали, когда ты своею великою неправдой целовала мне крест, ты любила другого… Да, ты любила другого! — продолжал он, возвышая голос.

— Боже мой, боже мой! — прошептала Елена, закрыв лицо руками.

— Дмитриевна! А Дмитриевна! Зачем не сказала ты мне, что любишь его!

Елена плакала и не отвечала ни слова.