— Это дурной знак! — сказал, улыбаясь, Антонио, как скоро он оправился от своего падения.
— Да, — отвечал я, — не лучше ли нам воротиться и отложить до другого раза нашу шалость.
— О нет, нет! — возразил он, — это совершенно ничего, и я не хочу чтобы вы после смеялись надо мной и думали, что мы, жители Юга, нежнее вас, русских!
Мы пошли далее. Минут через десять нас догнала та самая девушка, которая из villa Remondi вышла на помощь к Антонио. Она и теперь к нему обратилась и долго с ним говорила вполголоса. Я заметил, что она с трудом удерживалась от слез.
— Что она тебе сказала? — спросил его Владимир, когда девушка удалилась.
— Бедная Пепина, — отвечал Антонио, — просит меня, чтобы я через отца моего выхлопотал прощение ее брату. Она говорит, что уже несколько раз ко мне приходила, но никогда меня не заставала дома.
— А кто ее брат? — спросил я.
— Какой-то контрабандист, по имени Титта.
— А как фамилия этой девушки?
— Каннелли. Но что тебе до этого?