Стряпчий Вяземского поднес ему также щит, вороненый, с золотою насечкой и золотою бахромой.

Но Афанасий Иванович не имел силы вздеть его на руку. Ноги под ним подкосились, и он упал бы вторично, если б его не подхватили.

— Что с тобой, князь? — сказали в один голос стряпчий и поручник, с удивлением глядя ему в очи, — оправься, князь! У поля не стоять, все равно, что побиту быть!

— Сымите с меня бронь! — проговорил Вяземский, задыхаясь, — сымите бронь! Корень душит меня!

Он сбросил с себя ерихонку, разорвал ожерелье кольчуги и сдернул с шеи гайтан, на котором висела шелковая ладанка с болотным голубцом.

— Анафема тебе, колдун! — вскричал он, бросая гайтан далеко от себя, — анафема, что обманул меня!

Дружина Андреевич подошел к Вяземскому с голым тесаком.

— Сдавайся, пес, — сказал он, замахнувшись, — сознайся в своем окаянстве!

Поручники и стряпчие бросились между князя и Морозова.

— Нет! — сказал Вяземский, и отуманенный взор его вспыхнул прежнею злобою, — рано мне сдаваться! Ты, старый ворон, испортил меня! Ты свой тесак в святую воду окунул! Я поставлю за себя бойца, и тогда увидим, чья будет правда!