Мы неслись во весь опор, то справа, то слева о что-то ударяясь и каждый миг ожидая, что вот-вот разобьемся о деревья.
Я была ни жива ни мертва и ничего не понимала в речах господина де Бельевра, ибо к свисту ветра и раскатам грома, как мне казалось, примешивались некие странные звуки. Я уже несколько раз слышала совсем близко душераздирающие стенания, а потом раздавался вопль: «Есть хочу, есть хочу!»
Внезапно кучер, все время сдерживавший лошадей, отпу-стил вожжи и с страшным криком начал их хлестать.
— Жермен, негодяй! — окликнул его командор. — С ума ты сошел?
Жермен обернулся, и при свете молнии мы увидели его смертельно-бледное лицо.
— Это священник! — произнес он сдавленным голосом. — Священник за нами гонится.
— Останови, дурак; твоя вина, если герцогиня голову сломает! Останови — или я тебя застрелю.
Не успел господин де Бельевр договорить, как мы почувствовали страшный толчок, меня выбросило из кареты, и я потеряла сознание.
Не знаю, сколько времени продолжался этот обморок, но очнулась я от звуков музыки, игравшей неподалеку.
Я открыла глаза, и оказалось, что кругом — лес, а я лежу на мху.