- Хороши, - говорят, - штучки.
И стали господину за золотые штучки вещи и работу менять. Стал старый дьявол, как и у Тараса, золото выпускать, и стали ему за золото всякие вещи менять и всякие работы работать. Обрадовался старый дьявол, думает: "Пошло мое дело на лад! Разорю теперь дурака, как и Тараса, и куплю его с потрохом со всем". Только забрались дураки золотыми деньгами, роздали всем бабам на ожерелья, все девки в косы вплели, и ребята уж на улице в штучки играть стали. У всех много стало и не стали больше брать. А у господина чистого еще хоромы наполовину не отстроены и хлеба и скотины еще не запасено на год, и повещает господин, чтоб шли к нему работать, чтоб ему хлеб везли, скотину вели; за всякую вещь и за всякую работу золотых много давать будет. Нейдет никто работать и не несут ничего. Забежит мальчик или девочка, яичко на золотой променяет, а то нет никого - и есть ему стало нечего. Проголодался господин чистый, пошел по деревне - себе на обед купить. Сунулся в один двор, дает золотой за курицу - не берет хозяйка.
- У меня, - говорит, - много и так.
Сунулся к бобылке - селедку купить, дает золотой.
- Не нужно мне, - говорит, - милый человек, у меня, - говорит, - детей нет, играть некому, а я и то три штучки для редкости взяла.
Сунулся к мужику за хлебом. Не взял и мужик денег.
- Мне не нужно, - говорит. - Нешто ради Христа, - говорит, - так погоди, я велю бабе отрезать.
Заплевал даже дьявол, убежал от мужика. Не то что взять ради Христа, а и слышать-то ему это слово - хуже ножа.
Так и не добыл хлеба. Забрались все. Куда ни пойдет старый дьявол, никто не дает ничего за деньги, а все говорят:
- Что-нибудь другое принеси, или приходи работать, или ради Христа возьми.