Алексей Александрович промычал что-то и хотел уйти. Но Степан Аркадьич остановил его.
— А вот что мы сделаем завтра. Долли, зови eгo обедать! Позовем Кознышева и Песцова, чтоб его угостить московскою интеллигенцией.
— Так, пожалуйста, приезжайте, — сказала Долли, — мы вас будем ждать в пять, шесть часов, если хотите. Ну, что моя милая Анна? Как давно…
— Она здорова, — хмурясь, промычал Алексей Александрович. — Очень рад! — и он направился к своей карете.
— Будете? — прокричала Долли.
Алексей Александрович проговорил что-то, чего Долли не могла расслышать в шуме двигавшихся экипажей.
— Я завтра заеду! — прокричал ему Степан Аркадьич.
Алексей Александрович сел в карету и углубился в нее так, чтобы не видать и не быть видимым.
— Чудак! — сказал Степан Аркадьич жене и, взглянув на часы, сделал пред лицом движение рукой, означающее ласку жене и детям, и молодецки пошел по тротуару.
— Стива! Стива! — закричала Долли, покраснев. Он обернулся.