— Я проведу у них июль.
— А ты поедешь? — обратился Степан Аркадьич к жене.
— Я давно хотела и непременно поеду, — сказала Долли. — Мне ее жалко, и я знаю ее. Она прекрасная женщина. Я поеду одна, когда ты уедешь, и никого этим не стесню. И даже лучше без тебя.
— И прекрасно, — сказал Степан Аркадьич. — А ты, Кити?
— Я? Зачем я поеду? — вся вспыхнув, сказала Кити. И оглянулась на мужа.
— А вы знакомы с Анною Аркадьевной? — спросил ее Весловский. — Она очень привлекательная женщина.
— Да, — еще более краснея, отвечала она Весловскому, встала и подошла к мужу.
— Так ты завтра едешь на охоту? — сказала она. Ревность его в эти несколько минут, особенно по тому румянцу, который покрыл ее щеки, когда она говорила с Весловским, уже далеко ушла. Теперь, слушая ее слова, он их уже понимал по-своему. Как ни странно было ему потом вспоминать об этом, теперь ему казалось ясно, что если она спрашивает его, едет ли он на охоту, то это интересует ее только для того, чтобы узнать, доставит ли он это удовольствие Васеньке Весловскому, в которого она, по его понятию, уже была влюблена.
— Да, я поеду, — ненатуральным, самому себе противным голосом отвечал он ей.
— Нет, лучше пробудьте завтра день, а то Долли не видала мужа совсем, а послезавтра поезжайте, — сказала Кити.