— Я смеюсь, — сказала она, — как смеешься, когда увидишь очень похожий портрет. То, что вы сказали, совершенно характеризует французское искусство теперь, и живопись, и даже литературу: Zola, Daudet. Но, может быть, это всегда так бывает, что сначала строят свои conceptions[92] из выдуманных, условных фигур, а потом — все combinaisons[93] сделаны, выдуманные фигуры надоели, и начинают придумывать более натуральные, справедливые фигуры.
— Вот это совершенно верно! — сказал Воркуев.
— Так вы были в клубе? — обратилась она к брату.
«Да, да, вот женщина!» — думал Левин, забывшись и упорно глядя на ее красивое подвижное лицо, которое теперь вдруг совершенно переменилось. Левин не слыхал, о чем она говорила, перегнувшись к брату, но он был поражен переменой ее выражения. Прежде столь прекрасное в своем спокойствии, ее лицо вдруг выразило странное любопытство, гнев и гордость. Но это продолжалось только одну минуту. Она сощурилась, как бы вспоминая что-то.
— Ну, да, впрочем, это никому не интересно, — сказала она и обратилась к англичанке:
— Please, order the tea in the drawing-room[94]. Девочка поднялась и вышла.
— Ну что же, она выдержала экзамен? — спросил Степан Аркадьич.
— Прекрасно. Очень способная девочка, и милый характер.
— Кончится тем, что ты ее будешь любить больше своей.
— Вот мужчина говорит. В любви нет больше и меньше. Люблю дочь одною любовью, ее — другою.