Сегодня проснулся еще слабее, чем вчера. Решил отказать Ч[ерткову] в его предложении] машины. Ходил с ноги на ногу. Оч[ень] слаб. Дома не брал пера в руки, только написал Ч[ерткову]. Читал Горьк[ого]. Ни то, ни се. Прошел по саду. Тяжелое впечатление от черкеса получил, и Ольга. И мне тяже[ло] б[ыло] стало. Одно хорошо б[ыло] нынче: это поразительно ясное сознание своего ничтожества всячески: и временно, и умственно, и в особенности нравственно. Оч[ень] хорошо, и не только не ослабляет мою веру, но усиливает ее. В общем же успокаивает, — хорошо.
Иду обедать. После сна немного лучше.
Нет более неприятного предмета для размышления и наблюдений, как своя телесная личность. Да, нет меня, есть только мои обязанности. Прекрасное подобие: положение работника. (Последний абзац записан Толстым на отдельном листке, переписан в текст Дневника переписчиком, а позднее вклеен в тетрадь Дневника.)
25 Окт.
Вечер вчера читал Мещ[ане] Горьк[ого]. Ничтожно. Сегодня встал столь же слабый. Пошел гулять, насилу хожу. Читал Н[а] К(аждый] Д[ень], маленькие книжечки Посредника и и письма. Ни за что не брался — так слаб. Но на душе хорошо. Приехал Цингер, и я с ним говорил о науке вообще и о физике, потом читал о физике в Брокгаузе и нашел подтверждение своих мыслей о пустяшности «науки» и физики с своими гипотезами эфира, атомов, молекул. Иду обедать. Не скажу, чтобы было лучше.
Основание всей физики (как и других естественных наук) только одно это изучение законов познавания предметов посредством внешних чувств. Основное чувство — осязание, подразделенное на виды его: зрение, слух, обоняние, вкус. Первые два разработаны. Об остальных и речи нет. (Запись сделана Толстым на отдельном листке, на верху которого его рукой пометка. В дневник. Листок был позднее вклеен в тетрадь Дневника. Настоящий абзац, как и следующий, вписан в текст Дневника переписчиком.)
То, что должно бы быть основою всех знаний, если не единственным предметом знания — учение нравственности — стало для некоторых не лишенным интереса предметом, для большинства «образованных» — ненужной фантазией отсталых, необразованных людей.
26 Окт.
Не спал до 3-х, и б[ыло] тоскливо, но я не отдавался вполне. Проснулся поздно. Вернулась С[офья] А[ндреевна]. Я рад ей, но оч[ень] возбуждена. Вчера нашел письмо Леон[ида] Семенова. Нынче ходил бодрее. Написал письма Леон[иду], Кони, Толстому, Наживину. Приехал Страхов. Ничего не делал утром. Хорошее письмо Ч[ерткова]. Он говорит мне яснее то, ч[то] я сам думал. Разговор с Стр[аховым] б[ыл] тяжел по требованиям Ч[ерткова], потому ч[то] надо иметь дело с правительством. Кажется, решу всё самым простым и естественным способом — Саша. Хочу и прежние, до 82. Ездил верхом с милым Душ[аном]. Потом молодой человек, медленно мыслит, но разумно. Хочется еще поговорить с Гусаровым. Не мог Заснуть. Слаб, но лучше. Иду обедать.
Вечер. Еще разговор с Страховым. Я согласился. Но жалею, ч[то] не сказал, ч[то] мне всё это оч[ень] тяжело, и лучшее — неделание,