12 Мр. 1) Я забыл почти всё, что было, особенно ближайшее, но ч[то] же я меньше «я», меньше сознаю жизнь от того, ч[то] забыл? Напротив: я больше «я», больше сознаю жизнь.
Разве не то же самое случилось со мной, когда я родился? Я не принес ничего, а только был.
То же самое совершается при смерти.
2) Бдение и сон, необходимые условия жизни, не суть ли указания того, что есть наша жизнь: пробуждение от сна, усталость и засыпание.
То, что мы не можем понимать и всю нашу жизнь до рождения и после смерти иначе как во времени, не доказывает того, что вся жизнь во времени, это доказывает только то, ч[то] теперь мы не можем понимать жизнь иначе, как во времени.
3) Хорошо бы описать наше устройство жизни, как оно есть, некотор[ых] властвующ[их] над многими посредством обмана мысли, религии, науки, внушения, опьянения, насилия, угроз. Да, ужасно!
13 М. Религия движется, как и все движется, движется тем, что освобождается от лишнего, неясного, произвольного, личного. Истинное религиозное чувство есть участие в этом освобождении. Люди же неразумные думают, что вся сила в тех формах, освобождение от к[оторых] есть дело религии, движения религии.
15 Март. Бороться с половой похотью б[ыло] бы легко, если бы не поэтизирование эт[их] отношений — брак, «любовь». В сущности же это отвратительный, животный акт и последствия к[отор]ого — тяжелые обязанности всякого совестливого человека — дети.
Мужик думает своим умом и о том, о чем ему нужно думать, интел[лигент] же думает чужим умом и о том, до чего ему не б[ыло] дела. Но думает так мужик только до тех пор, пока остается дома, в своей среде; как только попадет туда, так думает уже совсем чужим умом и даже чужими словами.
Никакие грехи: воровство, блуд, убийство в одной стотысячной доле не делают того зла, к[отор]ое делает оправдание хотя бы самой малой слабости. Все ужасы, совершаемые правительством, и безумия, распространяемые церковью, основаны на таких оправданиях мнимо [?] религиозных, патриотических, социалистических.