13 Июн.
1) Главное различие в том, ч[то] в Боге церковн[ом] можно и даже нельзя не сомневаться, в Боге же любви не может быть сомнений. Человеку, становящемуся на ходули, кажется, ч[то] (Зач: он и выше) его положен[ие] (Зач: безопаснее) лучше то[го], кто стоит на своих ног[ах]. Но с ходуль падают, с своих ног упасть некуда.
2) Бог открывается любовью, но утверждается разумом.
3) Б[ог] любви соедин[яет], Б[ог] ц[ерковный] разъединяет.
4) (В конце 1-й стр.) Богопоч[итание] отрицательное как уважен[ие] к чел[овеку].
5) Б[ог] открывается человеку и любовью и разумо[м]. Это две стороны Его, доступные человеку.
Посмотре[л] на босые ноги, вспомни[л] Акси[инью], то, ч[то] она жива, и, говорят, Ерм[ил] мой сын, и я не прошу у нее прощенья, не покая[лся], не каюсь каждый ча[с] и смею осуждать других.
16 И. Человек знает, что умирает. Казалось бы, довольно знать это для того, чтобы понять, что смысл жизни должен быть неумирающий. А смысл может быть только один: исполнять волю Пославшего.
17 И. Когда я задал себе задачу подавлять в себе всякое чувство недоброжелательства к людям, как мне неважно казалось это дело, главное п[отому],ч[то] казалось неисполнимо первые дни. И вот прошло месяц или два, и я нынче стал думать, к кому у меня есть недоброжелательство, стал вспоминать и не нашел. Какая радость!
Может быть, это хорош[ее] расположение духа, но нет, и в само[м] дурном у меня уж нет недоброжелательства, хотя и нет той люб[ви] ко всем, какую испытываю сейчас.