6) Что у Лаотзе — путь, у Иоанна — любовь. И Лаотзе смешивает путь с Началом всего, с Тао. То же делает и Иоанн, называя любовь Богом.
[26 августа.]
Ездил в Овсянникове, проезд царя.
Вечер прошел за чтением Eugen'a Schmitt и за составлением письма ему.
26 Авг.
Встал как обыкновенно и также гулял одиноко. Получил прекрасные письма от Шкарвана, Засосова и Черткова. Особенно письмо Ч[ерткова] с изложением моего отношения к жизни истинной — внепространственной и вневременной. Занимался тем, чтобы составить другие полные книжечки Н[а] Каждый] д[ень]. Начинаю всё больше и больше подумывать о художественной работе трех поколений. Оч[ень] бы хорошо. Тяжело то, что всегда тяжело. Ездил с Душаном. Проезд царя. Уже не пропускают. — Хочется тоже в письме к Польке высказаться о грубости, очевидности насилия и обмана. — Записать:
1) Думал о том, как я стреля[л] птиц, зверей, добивал пером в головы птиц и ножом в сердце зайцев без малейшей жалости, делал то, о чем теперь без ужаса не могу подумать. Разве не то же самое с теми людьми, к[отор]ые теперь судят, заточают, приговаривают, казнят. Неправильно думать, что такие люди знают, что дурно то, что они делают, и все-таки делают. Они, так или иначе, доходят до неведения того, что дурно то, что они делают. Так это было со мной с зайцами.
Вечером пришел человек хорошо одетый, с чемоданом: сначала о своих сочинениях, потом о том, чтобы я дал денег доехать до Гомеля, а если не дам, он останется здесь на лавочке. Я отказал и ушел. Потом подумал, что вот случай приложения непротивления, и пошел к нему и с помощью Душана обошелся с ним без зла.
27 Авг.
Встал оч[ень] рано. Кроме Кр[уга] Чт[ения] читал Христианское] Уч[ение] и обдумывал исправление его. Написал еще и письмецо Павлову. Ездил к Ив[ану] Ив[ановичу]. Оч[ень] хорошо б[ыло] видеться с Буланже. Дома Таня, и вечером оч[ень] скучная болтовня. Много думается и о «Н[ет] в мире винов[атых]», и о письме Польке и о проэкте для Маклакова. Попробую сказать. Да, написал еще письмо Гусеву. Записано ночью: