Мало работал. Слушали музыку. Пришло много народа: трое молодых крестьян, один евангелик, как всегда, упорный. Я беседовал с ними приятно. Потом ещо молодой крестьянин оч[ень] серьезный. Вечером я прочел Калачеву крест[ьянское] управл(ение?], и нашим «Польск[ой] женщине» и расск[аз] Чехова. Было приятно, и плохого не делал: вспомнил и об осуждении, и о том, чтоб не заботиться о мнении людском.
Записать:
1) О любви всегда надо помнить, que c'est a prendre ou a lasisser (что это нужно принять или оставить.]. Если признавать благость, необходимость любви, то надо признавать любовь всю, не отвлекая от нее (от любви христианской) главного ее признака: любви к оскорбляющем, к врагам непротивления. А то мы говорим о благости, прелести деятельной, умиленной любви, а не соблюдаем главного, первого требования любви отрицательной неделания , того, что противно любви.
2) Есть 4 разряда работников Божиих, т. е. 4 способа исполнять дело жизни, подобно тому, как могут быть 4 разряда работников у хозяина: 1-й разряд это такие работники, к[отор]ые придумывают средства угождения хозяину помимо работы и потому позволяют себе не исполнять назначенную работу— это всякие религиозные учения с догматами веры в искупление, таинства, молитвы и т. п. Второй разряд это такие работники, к[отор]ые вместо того, чтобы работать, все свои силы кладут на то, чтобы точить, чистить, беречь орудия работы, и потому все меньше и меньше работают и п[отому], ч[то] заняты уходом за орудиями, п[отому], ч[то] боятся испортить их. Это те люди, к[оторые] вместо того, чтобы тратить свои телесные силы на дело Божие, заботятся о своем теле, чтобы как можно сохранить его. Третий разряд это те работники, к[отор]ые не знают и не хотят знать хозяина и того дела, какое им приказано, а делают то дело, к[отор]ое они сами своим умом себе придумали и считают самым для себя важным. Это люди, не признающие нравственно обязательного начала — Бога и потому придумывающие себе всякие чуждые делу божию занятия: государственные, ученые, так наз[ываемые] культурные. Четвертый разряд это те, к[оторые] все силы своей души и тела покладают на исполнение дела Божия: увеличение в себе-а этим самым и в других-сознания Бога-любви, проявляемой в делах, словах, мыслях.
3) Живо почувствовал, что я слуга Бога. И такую радость, уверенность, спокойствие — даже гордость почувствовал, и так живо почувствовал это[т] несчастный самообман людей, к[отор]ые лезут — я сам лез туда же когда-то лезут в слуги властителей земных и чем выше поднимаются в этом служении, тем ниже спускаются в служении Богу.
9 Сент.
Спал мало. Рано вышел. На душе оч[ень] хорошо. Всё умиляло. Встреча с Калуцким мужичком. Записал отдельно. Кажется, трогательно только для меня. Потом встретил одного возчика, другого пешего; на лицах обоих озлобление и ненависть за то, что я барин. Как тяжело! Как хотелось бы избавиться от этого. А видно, так и умрешь. Дома записал встречу, потом просмотрел «Польск[ой] Ж[енщине]», кончил, потом Лаотзе — тоже кончил. Вписал в Доклад. И вот сейчас дописываю дневник. Иду обедать. Всё прекрасно, говорит Саша, и я тоже чувствую. Проводил Соф[ью] Андр[еевну]. Всё хорошо, но в середине дня чувствовал себя слабым.
Вечер оч[ень] много музыки. Стало и скучно и стыдно. Прочел Мол[очников] интересное о мнимо сумашедшем. Ч[ертков] прочел мою выписку из дневника. Ничтожно, но меня волнует, умиляет так, что без слез не мог слушать.
Приехали Никитин и другой, и Душан милый уехал. Что за милый, удивительный по добродетели человек. Учиться у него надо. Я не могу без любовного умиления о нем думать.