[7 июня.] Вчера вечером вернулись Лева с Андрюшой. Приезжают все сыновья раздел. Очень тяжело и будет неприятно.
[...] Встал рано, поехал в Тулу с Петой Раевским по поезду. Был на бойце. Тащат за рога, винтят хвост, так что хрустят хрящи, не попадают сразу, а когда попадают, он бьется, а они режут горло, выпуская кровь в тазы, потом сдирают кожу с головы. Голова, обнаженная от кожи, с закушенным языком, обращена кверху, а живот и ноги бьются. Мясники сердятся на них, что они не скоро умирают. Прасола-мясники снуют около с озабоченными лицами, занятые своими расчетами.
Был в остроге - великолепные с резными украшениями дома смотрителя, контора; великолепные столы, чиновники, главный сам - пахнет вином изо рта. У Раевских был, на почте и у Щукиных. Не разберешь, в чем их интересы: кажется, ни в чем, кроме материального. Приехал домой. Машенька. Прочел корректуры Лёвенфельда - вспомнил. У Миши Кузминского боятся дифтерита. Ходил купаться. Домашние Сони неприятны.
8 июня. Ясная Поляна. 91. E. б. ж.
[...] Приехали сыновья, и вечером разговор о дележе. "Завтрак у предводителя". И нехороши были. Не ссорились, но приписывают важность столь пустому. Читал книгу душеспасительную Машенькину. Недурно. Допускает, требует борьбы, говорит: когда уж возобладала страсть, все-таки не сдавайся.
[10 июня.] 9, 10 июня. Ясная Поляна. 91. Совсем лето. Иван-да-Марья, запах гнилого меда от ромашки, васильки, и в лесу тишина, только в макушках дерев не переставая гудят пчелы, насекомые. Нынче косил. Хорошо. Работа письменная плохо идет. Толкусь на месте. А много художественных впечатлений. Нынче письмо от Черткова с записками мыслей - есть очень хорошие.
1) Есть два средства не чувствовать материальной нужды: одно - умерять свои потребности, другое - увеличивать доход. Первое само по себе всегда нравственно, второе само по себе всегда безнравственно: от трудов праведных не наживешь палат каменных.
2) К коневскому рассказу. Играют в горелки с Катюшей и за кустом целуются.
И к тому же рассказу: первая часть - поэзия материальной любви, вторая поэзия, красота настоящей.
[...] 5) К "Отцу Сергию". Он узнал, что значит полагаться на бога, только тогда, когда совсем безвозвратно погиб в глазах людей. Только тогда он узнал твердость, полную жизни. Явилось полное равнодушие к людям и их действиям. Его берут, судят, допрашивают, спасают - ему все равно. Два состояния: первое славы людской - тревога, второе - преданность воле божьей, полное спокойствие.