[...] 3) Как опасна жизнь для славы людской! Для себя, для своего эгоизма можно сделать много дурного, но для славы людской делается ужасное, такое, которое в сто, тысячу раз хуже всего того, что может сделать человек из эгоизма.
Нынче 18 марта 1905. Ясная Поляна. Дней пять живу не бодро, сплю и борюсь с мрачностью. Это хорошо. Надо внутреннее усилие. Вчера вспомнил с осуждением о нелюбимом человеке и поймал себя на разжигании недоброжелательства. Да, пли вовсе не думать о нелюбимых (естественно) людях, или, если думать, то только о том, что в них доброе, и меряя их дурное с таким же своим дурным. Свое всегда будет больше, хотя и в другом роде.
Поправлял вчера "Единое на потребу" и запнулся перед концом. Надо сделать лучше, что не трудно, потому что очень плохо.
[...] Записать надо одно:
1) Тургенев написал хорошую вещь: "Гамлет и Дон-Кихот" и в конце присоединил Горацио. А я думаю, что два главные характера - это Дон-Кихот и Горацио, и Санхо Панса, и Душечка. Первые большею частью мужчины; вторые большей частью женщины. Сыновья моя все Дон-Кихоты, но без самоотвержения, дочери все - Горации с готовностью к самоотвержению.
20 марта 1905. Ясная Поляна. Все нездоровится. Три дня ничего не писал, кроме писем. Нынче не выходил. Борюсь с славой людской. Письма укорительные, и не мог преодолеть неприятного чувства. [...]
22 марта 1905. Ясная Поляна. Нынче проснулся. Очень хорошо работал "Единое на потребу". И кажется, даже наверное, кончил. Хочется много работать. [...]
30 марта 1905. Ясная Поляна. Последние дни болею сердцем, и от этого ничего не работается, а очень хочется: и Хельчицкого, и Илюшин рассказ. И Фильку, и "Несчастную девушку". И учение веры. Думал о смерти хорошо. Жизнь перед богом все еще держится. Написал письмо о перекувыркнутой телеге?. Исправил корректуры "Круга". Записать:
1) Нужнее всего мне две вещи: победить заботу о мнении людей и недоброе чувство к ним.
Для первого - пользоваться всяким случаем осуждения, непонимания тебя, не огорчаясь и не справляя.