[...] 15) Правительство русское знает и не может не знать, что у нас все держится на религии, и себя основывает на религии, но та религия, на которой оно основывает себя, была нетверда и прежде; теперь уже совсем не держит. [...]
29 ноября 1907 Ясная Поляна. Только неделю не писал, а кажется ужасно долго. Так полна жизнь. Записать нужно довольно много, но нынче не буду. Запишу только самое существенное, то, что испытываю сейчас уже благотворность той душевной деятельности, которой я отдался. В самом телесно дурном состоянии и расположении духа - мне хорошо. Мало того, что хорошо, - радостно. Как удивительно, de gaiete de c?ur [с легким сердцем (фр.)] губят свои жизни люди, попуская себя на раздражение. Все в "табе", как говорил Сютаев. Смотри с любовью на мир и людей, и он так же будет смотреть на тебя. Все занят "Кругом чтения" и, кажется, подвигаюсь. Сережа, Маша, Андрюша - со всеми мне хорошо. Записать из книжки денной:
1) Сначала кажется странным, почему человек, сделавши злое дело, становится еще злее. Казалось бы, ему надо успокоиться: он сделал то, что хотел. А это оттого, что сознание, совесть упрекает его, и ему надо оправдаться, если не перед другими, то перед самим собою, и для оправдания он делает зло новое with a vengeance [с местью (англ.)].
2) Пища только тогда законна, когда возможны и желательны последствия ее труд. Точно так же и половое общение - только тогда, когда возможны и желательны последствия его - дети.
3) Насколько животные целомудреннее людей: только до оплодотворения.
4) Лиха беда начать. Целомудренный стыд - могучее средство предохранения. А наше искусство притупляет, уничтожает его.
Сейчас примусь за первый отдел "Круга чтения".
Здесь Сережа и Маша.
Страшно давно не писал. Нынче, 16 декабря 1907. Ясная Поляна. 29 ноября упал с лошади, зашиб руку. Теперь проходит. За это время много было, все больше и больше, хороших писем. Нисколько не увлекаюсь и не желаю распространения, как бывало прежде, а просто рад, что мог и могу служить людям хоть чем-нибудь. Как странно, что вместе с добротой приходит смирение скромность. Мне теперь не нужно, как прежде, притворяться смиренным. Как только работа в себе, так сейчас видишь, что не только гордиться, но радоваться не на что. Радуюсь только на то, что мне незаслуженно хорошо, и что ближе к смерти, то все лучше и лучше.
Все занят "Кругом чтения". Главное - порядок отделов. Кажется, теперь близко к концу распределение, редакция же самых мыслей - еще огромная работа. Переписаны только три. Был Андрей с новой... Очень было тяжело, хотя старался, как мог, и ничем не провинился. С Сережей, со всеми хорошо, даже со стражниками. "Радуйся, если тебя ругают". Записать надо, кажется, очень многое. Гусева все не выпускают, хотя давно, с 22 обещали и в Туле и в Петербурге. [...]