Дневник - 1854
2 генваря.[Старогладковская.] Встал не рано, писал целое утро третью главу "Его прошедшее", кажется хорошо, по крайней мере, писал с увлечением.
[...] Вписывать в дневник только мысли, сведения или примечания, относящиеся до предполагаемых работ. Начиная каждую работу, пересматривать дневник и выписывать из него все к ней относящееся на особую тетрадку. Правила выписывать из дневника каждый месяц. Запоминать и записывать карандашом каждый день все преступления правил и вписывать в дневник.
3 генваря. Предположено было писать утром "Роман русского помещика", что и исполнил, хотя мало. Вечером - "Записки фейерверкера", что и исполнил, хотя принялся поздно, потому что после обеда валялся и перечитывал письма Татьяны Александровны.
[...] После Бородина священники по одному убеждению долга сами принимали на себя обязанность хоронить тела, лежавшие без погребения до отступления Наполеона и распространявшие заразу. Такие и военные подвиги оставались не только без награды, но и неизвестными, так как совершавшие их избегали говорить о них, боясь наказания за противозаконные поступки, в которые они их вовлекали. Например, священник, дравшийся с французами, не думал о награде, а только боялся наказания.
Не назначать себе правила, не испытав его. [...]
4 генваря. Предположено было утром писать "Роман русского помещика", вечером "Записки фейерверкера", пойти на охоту, ежели хороша погода, и спросить денег. Все утро писал "Роман русского помещика", но так мало и неудовлетворительно, что продолжал с сумерек до ужина, но только сделал вымарки. После же обеда читал "Инвалиды". Разговор с Воейковым не дается мне. [...]
5 генваря. Утром писать "Роман русского помещика". Не только утро, но и после обеда усердно бился над четвертой главой и только при огне написал ее, хотя и не остался совершенно доволен.
[...] Часто в сочинении задерживает желание вклеить хорошую или хорошо выраженную мысль; поэтому, как только мысль с трудом вклеивается, вписывать ее в дневник, не останавливаясь на желании поместить ее именно там-то. Мысль сама найдет себе место. [...]
6 генваря. Утром "Роман русского помещика". Выписывал утром из старой тетради пятую главу "Иван Чурис", но под предлогом холода ленился. Гулять до обеда. Только что вышел, позвали обедать; после обеда гулял, пил кофе и играл с мальчишками. Писать "Записки фейерверкера". Раскрыл тетрадь, но ничего не написал, а до ужина болтал с Чекатовским о солдатиках. За ужином завязался метафизический разговор. После ужина весело болтал с Епишкой.