11 апреля. 4-ый бастион. Очень, очень мало написал в эти дни "Юности" и "Севастополя"; насморк и лихорадочное состояние были тому причиной. Кроме того, меня злит - особенно теперь, когда я болен, - то, что никому в голову не придет, что из меня может выйти что-нибудь, кроме chair a canon [пушечное мясо (фр.)] и самой бесполезной. Хочу еще влюбиться в сестру милосердия, которую видел на перевязочном пункте.
12 апреля. 4-й бастион. Писал "Севастополь днем и ночью" и, кажется, недурно и надеюсь кончить его завтра. Какой славный дух у матросов! Как много выше они наших солдат! Солдатики мои тоже милы, и мне весело с ними. Вчера взорван еще горн 5-й, стрельба, как кажется, увеличилась с нашей стороны и уменьшилась с ихней.
13 апреля. Тот же 4-й бастион, который мне начинает очень нравиться, я пишу довольно много. Нынче окончил "Севастополь днем и ночью" и немного написал "Юности". Постоянная прелесть опасности, наблюдения над солдатами, с которыми живу, моряками и самым образом вейны так приятны, что мне не хочется уходить отсюда, тем более что хотелось бы быть при штурме, ежели он будет.
14 апреля. Тот же 4-й бастион, на котором мне превосходно. Вчера дописал главу "Юности" и очень не дурно. Вообще работа "Юности" уже теперь будет завлекать меня самой прелестью начатой и доведенной почти до половины работы. Хочу нынче написать главу "Сенокос", начать отделывать "Севастополь" и начать рассказ солдата о том, как его убило. [...]
21 апреля. Семь дней, в которые я решительно ничего не сделал, исключая двух перебеленных листов "Севастополя" и проекта адреса. Третьего дня у нас отбиты ложменты против 5 бастиона, отбиты со срамом. Дух упадает ежедневно, и мысль о возможности взятия Севастополя начинает проявляться во многом.
24 апреля. 4-й бастион. Я получил из дома 300 р., отдал Мещерскому и Богаевичу, но остальные не отдаю, потому что хочется поиграть. Получил письмо от тетки, которое передал, для передачи князю, Ковалевскому. Эти две приятные вещи, я думаю, больше всего оттолкнули меня от работы, так что я в каком-то ужасно холодном практическом расположении и духа и в два дня на бастионе отделал только несколько листочков "Севастополя".
8 мая. Вчера заступил на бастион. Ровно ничего не делал все время, но приятно, очень приятно провел это время. Из письма Пелагеи Ильиничны ничего не вышло. Должно быть, к лучшему. Послал "Севастополь" и получил вещи и "Записки фейерверкера" кончу на днях.
19 мая.[Позиция на реке Бельбек.] 15 мая я назначен командовать горным взводом и выступил в лагерь на Бельбек в 20 верстах от Севастополя. Хлопот много, хочу сам продовольствовать и вижу, как легко красть, так легка, что нельзя не красть. У меня насчет этого воровства планов много, но что выйдет, не знаю. Природа - восхитительна, но жарко. Все время ничего не делал.
11 июня. Утром занимался легко и с большим удовольствием, но начал поздно и не повторил вечером. Кроме того, бесхарактерен был два раза в прижигании лаписом и в том, что ел вишни. Итого три.
Смешно, 15-ти лет начавши писать правила, около 30 все еще делать их, не поверив и не последовав ни одному, а все почему-то верится и хочется. Правила должны быть моральные и практические. Вот практическое, без которого не может быть счастья, умеренность и приобретение. - Деньги.