Становой засмеялся.
— Что ж, просите.
— Можно?
— Известно, можно.
— Да ведь теперь не успеешь?
— Можно телеграммой.
— К царю?
— Что ж, и к царю можно.
Известие о том, что палач отказался и готов пострадать скорее, чем убивать, вдруг перевернуло душу Натальи Ивановны, и то чувство сострадания и ужаса, которое просилось несколько раз наружу, прорвалось и захватило ее.
— Голубчик, Филипп Васильевич, напишите мне телеграмму. Я хочу просить у царя помилования.