Степан всегда всем рассказывал свое последнее убийство и как оно подействовало на него.
— Не то что закричать или что, — говорил он, — а вот на, режь. Не меня, мол, себя пожалей.
— Ну, известно, душу загубить страшно, я и барана раз взялся резать, сам не рад был. А вот никого не загубил, а за что они меня, злодеи, погубили. Никому худого не делал…
— Что ж, это тебе все зачтется.
— Где там?
— Как где? А бог?
— Что-то не видать его; я, брат, не верю, — думаю, помрешь — трава вырастет. Вот и вся.
— Как же думаешь? Я сколько душ загубил, а она, сердечная, только людям помогала. Что же, думаешь, мне с ней одно будет? Нет, погоди…
— Так, думаешь, помрешь, душа останется?
— А то как же. Это верно.