Александра Ивановна. Что же тут странного? Это самая ваша обыкновенная манера: все осуждать и самим ничего не делать.
Марья Ивановна. Теперь Степа кончил курс, должен избрать карьеру, а отец ничего не говорит ему. Он хотел поступить в канцелярию министра – Николай Иванович сказал, что это не нужно; он хотел в кавалергарды – Николай Иванович совсем не одобрил. Он спросил: что же мне делать? не пахать же. А Николай Иванович сказал: отчего же не пахать; гораздо лучше, чем в канцелярии. Ну, что же ему делать? Он приходит ко мне и меня спрашивает, а я все должна решать. А распоряжения все в его руках.
Александра Ивановна. Ну, и надо ему прямо все это сказать.
Марья Ивановна. Да, надо, я поговорю.
Александра Ивановна. И скажи прямо, что ты так не можешь, что ты исполняешь свои обязанности, и он должен исполнять свои, а нет – пускай передаст все тебе.
Марья Ивановна. Ах, это так неприятно.
Александра Ивановна. Я скажу ему, если хочешь. Je lui dirai son fait[18].
Входит молодой священник, сконфуженный и взволнованный, с книжкой, здоровается за руку со всеми.
Явление второе
Те же и молодой священник.