Николай Иванович. Да, если ты умрешь за други свои, то это будет прекрасно и для тебя и для других, но в том-то и дело, что человек не один дух, а дух во плоти. И плоть тянет жить для себя, а дух просвещения тянет жить для бога, для других, и жизнь идет у всех не животная, по равнодействующей и чем ближе к жизни для бога, тем лучше. И потому, чем больше мы будем стараться жить для бога, тем лучше, а жизнь животная уже сама за себя постарается.
Степа. Зачем же середину, равнодействующую; если хорошо жить так, то надо все отдать и умереть.
Николай Иванович. И будет прекрасно. Постарайся сделать это, и будет хорошо и тебе и другим.
Александра Ивановна. Нет, это неясно, не просто. C'est tiré par les cheveux[26].
Николай Иванович. Ну, что же делать. Этого нельзя словами растолковать. Ну, впрочем, довольно.
Степа. Действительно, довольно, и я не понимаю. (Уходит.)
Явление пятнадцатое
Те же, без Степы.
Николай Иванович (обращается к священнику). Так какое же впечатление произвела на вас книга?
Священник (в волнении). Как сказать: ну, историческая сторона разработана достаточно, но убедительности, достоверности, что ли, полной нет, потому что материалов, что ли, слишком недостаточно. Ни божественность, ни небожественность, что ли, Христа нельзя доказать исторически; есть одно доказательство непререкаемое...