Марья Ивановна. Ну, тут весь план, как отдать дом под школу и самим жить в садовниковой избе, в двух комнатах.
Княгиня. Да, я начинаю тоже думать, что это что-то болезненное. Что ж вы ответили?
Марья Ивановна. Я сказала, что не могу, что одна я пошла бы повсюду за ним, но с детьми... Ведь подумайте только, я Николеньку кормлю. Я говорю: нельзя так ломать все. Ведь разве я на это шла. Я уже слаба и стара. Ведь девять детей родить, кормить...
Княгиня. Да. Я никак не думала, чтобы это так далеко зашло.
Марья Ивановна. Так и осталось, и я не понимаю, что будет. Он вчера простил аренду мужикам из Дмитровки и хочет им совсем отдать землю.
Княгиня. Я думаю, что вы не должны допускать этого. Вы обязаны защитить детей. Если он не может владеть именьем, пусть отдаст вам.
Марья Ивановна. Да я не хочу этого.
Княгиня. Вы должны это сделать для детей. Пускай переведет именье на ваше имя.
Марья Ивановна. Саша, сестра, говорила ему. Он сказал, что не имеет права, что земля тех, кто работает на ней, и что он обязан отдать ее крестьянам.
Княгиня. Да, теперь я понимаю, что это гораздо серьезнее, чем я думала.