— И черт их носит по ночам! — сказал Никитин.
— Стало быть, нужно, — сказал Панов. — А свежо стало, — прибавил он и, раскатав шинель, надел и сел к дереву.
Часа через два вернулся и Авдеев с Бондаренкой.
— Что же, сдали? — спросил Панов.
— Сдали. А у полкового еще не спят. Прямо к нему свели. А какие эти, братец ты мой, гололобые ребята хорошие, — продолжал Авдеев. — Ей-богу! Я с ними как разговорился.
— Ты, известно, разговоришься, — недовольно сказал Никитин.
— Право, совсем как российские. Один женатый. Марушка, говорю, бар? — Бар, говорит. — Баранчук, говорю, бар? — Бар. — Много? — Парочка, говорит. — Так разговорились хорошо. Хорошие ребята.
— Как же, хорошие, — сказал Никитин, — попадись ему только один на один, он тебе требуху выпустит.
— Должно, скоро светать будет, — сказал Панов.
— Да, уж звездочки потухать стали, — сказал Авдеев, усаживаясь.